УДК 391 + 791.63
DOI: 10.30628/1994-9529-2026-22.2-83-142
EDN: TSWEYY
Статья получена 24.02.2026, отредактирована 17.06.2026, принята 26.06.2026
АЛЕКСЕЙ ИГОРЕВИЧ ПОЖАРОВ
Институт кино и телевидения (ГИТР)
125284, Россия, Москва, Хорошевское шоссе, 32а
ResearcherID: ABA-6204-2020
ORCID: 0000-0003-0341-9248
e-mail: soundman.alex@gmail.com
МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА КЛЁМИНА
Институт кино и телевидения (ГИТР)
125284, Россия, Москва, Хорошевское шоссе, 32а
ResearcherID: QAY-6205-2026
ORCID: 0009-0001-5912-8178
e-mail: masha.kliomina2018@gmail.com
Для цитирования
Пожаров А.И., Клёмина М.А. Монгольский костюм в российском экранном искусстве: визуальный код власти, инаковости и культурной памяти. Часть I: игровое кино 1938–2024 // Наука телевидения. 2026. 22 (2). С. 83–142. DOI: 10.30628/1994-9529-2026-22.2-83-142. EDN: TSWEYY
Монгольский костюм в российском экранном искусстве: визуальный код власти, инаковости и культурной памяти. Часть I: игровое кино 1938–2024
Аннотация. Данная статья, являющаяся первой частью двухчастного исследования, посвящена визуально-семиотическому коду монгольского костюма в российском игровом кино 1938–2024 годов. Ордынский персонаж опознается зрителем мгновенно — по темному меху, тяжелому силуэту, грубой фактуре, — задолго до того, как этого потребует сюжет, и узнаваемость эта держится на протяжении девяти десятилетий, не завися ни от жанра, ни от технологии съемки, ни от идеологической установки эпохи. Авторы исходят из того, что столь устойчивое опознавание само требует объяснения, и показывают, что в его основе лежит не историческая достоверность: документированная материальная культура монголов знала развитую, статусно дифференцированную систему одежды, выстроенную в значительной мере вокруг ценного текстиля и шелка (Allsen, 1997), а приписанная кочевникам «дикость» была оптикой внешних, оседлых наблюдателей, а не свойством самого костюма (Rossabi, 2012). За экранной узнаваемостью стоит, следовательно, не реальная Орда, а устойчивый код власти, инаковости и культурной памяти, который российская экранная традиция выработала и продолжает воспроизводить.
Аналитическая рамка объединяет герменевтику исторического образа (Х.-Г. Гадамер), семиотику культуры (Ю.М. Лотман) и костюмные исследования (costume studies); функционирование кода описывается через типологию четырех костюмных функций — знак власти, маркер инаковости, элемент визуальной угрозы и эклектику как норму репрезентации. Прослеживая код на материале девяти фильмов — от «нулевой» модели в «Александре Невском» С.М. Эйзенштейна через сказочно-эпическую стабилизацию советского периода и попытку постсоветского пересмотра к инерционному воспроизведению и обнажению собственной выработанности в «Злом городе» К.А. Буслова, — авторы описывают не историю репрезентации, а жизненный цикл визуального кода: его формирование, насыщение, кризис и постепенное исчерпание. Объяснение причин, по которым код сохраняет устойчивость, составляет предмет Части II, которая будет опубликована в следующем номере.
Ключевые слова: монгольский костюм, экранная репрезентация, визуально-семиотический код, историческое кино, телевидение, анимация, культурная память, инаковость, ориентализм, костюмные исследования, неомифологизация, Золотая Орда